Как полагается всякому при таком вопросе, я побледнел как смерть.
— Помилуйте! — вскричал я.
Дьявол хитро прищурился, спросил:
— Скажите, вы сколько раз бреетесь в неделю?
— Семь раз, — ответил я, теряясь.
— Сидите у керосинки, — Дьявол обвел глазами комнату, — один с кошкой и керосинкой, бреетесь каждый день... Кроме того, простите, еще один вопросик можно задать: каким образом вы достигаете того, что у вас пробор такой?
— Бриолином я смазываю голову, — ответил я хмуро, — но не всякий смазывающий голову бриолином так-таки обязательно монархист.
— О, я в ваши убеждения не вмешиваюсь, — отозвался Дьявол. Потом помолчал, возвел глаза к закопченному потолку и процедил: — Бриолином голову...
Тут интонации его изменились. Сурово сверкая стеклами пенсне, он сказал гробовым голосом:
— Роман вам никто не напечатает. Ни Римский, ни Агреев. И я вам не советую его даже носить никуда.