— И очень просто. Ведь сами вы говорили, что Рудольф продал душу Дьяволу?
— Так, да.
— Ну, натурально, срок-то ведь прошел, ну, является черт и говорит: пожалуйте...
— Ой, Господи! Где же они теперь?
Вместо ответа он показал пальцем в землю, и мне стало страшно.
III. ПРИСТУП СЛАБОСТИ[13]. ФАУСТ, КАК СААРДАМСКИЙ ПЛОТНИК, СОВЕРШЕННО БЕССМЕРТЕН. НЕВРАСТЕНИЯ
Мне приснился страшный сон. Будто бы был лютый мороз и крест на чугунном Владимире в неизмеримой высоте горел над замерзшим Днепром.
И видел еще человека, еврея, он стоял на коленях, а изрытый оспой командир петлюровского полка бил его шомполом по голове, и черная кровь текла по лицу еврея. Он погибал под стальной тростью, и во сне я ясно понял, что его зовут Фурман[14], что он портной, что он ничего не сделал, и я во сне крикнул, заплакав:
— Не смей, каналья!
И тут же на меня бросились петлюровцы, и изрытый оспой крикнул: