– А «Плоды просвещения» вам не нравятся? – тревожно-робко спросила Настасья Ивановна. – А ведь какая хорошая пьеса. И Милочке роль есть… – она вздохнула, поднялась. – Поклон батюшке, пожалуйста, передайте.
– Батюшка Сергея Сергеевича умер, – сообщил Иван Васильевич.
– Царство небесное, – сказала старушка вежливо, – он, чай, не знает, что вы пьесы сочиняете? А отчего умер?
– Не того доктора пригласили, – сообщил Иван Васильевич. – Леонтий Пафнутьевич мне рассказал эту горестную историю.
– А ваше-то имечко как же, я что-то не пойму, – сказала Настасья Ивановна, – то Леонтий, то Сергей! Разве уж и имена позволяют менять? У нас один фамилию переменил. Теперь и разбери-ко, кто он такой!
– Я – Сергей Леонтьевич, – сказал я сиплым голосом.
– Тысячу извинений, – воскликнул Иван Васильевич, – это я спутал!
– Ну, не буду мешать, – отозвалась старушка.
– Кота надо высечь, – сказал Иван Васильевич, – это не кот, а бандит. Нас вообще бандиты одолели, – заметил он интимно, – уж не знаем, что и делать!
Вместе с надвигающимися сумерками наступила и катастрофа. Я прочитал: