Елена. Единственно, что в вас есть хорошего, — это голос, и прямое ваше назначение — это оперная карьера.
Шервинский. Кое-какой материал есть. Вы знаете, Елена Васильевна, я однажды в Жмеринке пел эпиталаму, там вверху «фа», как вам известно, а я взял «ля» и держал девять тактов.
Елена. Сколько?
Шервинский. Семь тактов держал. Напрасно вы не верите. Ей-Богу! Там была графиня Гендрикова… Она влюбилась в меня после этого «ля».
Елена. И что же было потом?
Шервинский. Отравилась. Цианистым калием.
Елена. Ах, Шервинский! Это у вас болезнь, честное слово. Господа, Шервинский! Идите к столу!
Входят Алексей, Студзинский и Мышлаевский.
Алексей. Здравствуйте, Леонид Юрьевич. Милости просим.
Шервинский. Виктор! Жив! Ну, слава Богу! Почему ты в чалме?