Хлудов. Прошу извинения. Когда человек с ума сходит, я должен применять силу. Все вы ненормальные.
Серафима. Мне стало жаль вас, Роман Валерьянович, стало жаль, и из-за этого я вернулась. Неужели же вы думаете, что я стала бы вас обременять?
Хлудов. Мне няньки не нужны.
Серафима. Перестаньте раздражаться. Вы этим причиняете вред только самому себе.
Хлудов. Да, верно, верно. Я больше никому не могу причинить вреда… А помните, ночь, ставка… Хлудов — зверюга, Хлудов — шакал?
Серафима. Все прошло! Забудьте. И я забыла, и вы не вспоминайте.
Хлудов(бормочет). Да и в самом деле… помяни, господи, а мы не будем вспоминать…
Серафима. Ну вот, Роман Валерьянович, я всю ночь думала, надо же на что-нибудь решаться. Скажите, до каких пор мы будем с вами этак сидеть?
Хлудов. А вот вернется Голубков, и сразу клубочек размотается. Я вас сдаю ему, и каждый тогда сам по себе, врассыпную. И кончено!.. Душный город!
Серафима. Ах, каким безумием было отпустить его тогда! Никогда себе этого не прощу! Ах, как я тоскую! Это Люська, Люська виновата, я обезумела от ее упреков! А теперь не сплю так же, как и вы, потому что он, наверное, пропал в скитаньях, а может быть, и умер!