Хлудов. Вот. Вот они. Приехали. Все как надо. Отлично. Хорошо.
Голубков. Сима!.. Ну что, Сима?.. Здравствуй…
Серафима обнимает Голубкова и плачет беззвучно.
Хлудов(морщась). Пойдем, Чарнота, поговорим.
Уходит с Чарнотой на балкон сквозь стеклянную дверь.
Голубков. Ну, не плачьте, не плачьте же, Серафима Владимировна! Вот я возвратился…
Серафима. Я думала, что вы погибли, и так тосковала! О, если бы вы знали!., теперь для меня все ясно… Но все-таки я дождалась. Вы теперь никуда, Сережа, не поедете! Мы поедем вместе!
Голубков. Нет, нет, никуда без тебя! Конечно, никуда, ни за что! Все кончено, Сима. Мы сейчас все придумаем. Как же ты жила здесь, Сима, без меня? Ну, скажи мне хоть слово?
Серафима. Я измучилась, я два месяца не сплю. Как только вы уехали, я опомнилась и не могла простить себе, что я тебя отпустила! Все ночи сижу, смотрю в окно, на огни… и мне мерещится, что вы ходите по Парижу оборванные, голодные, босые… Я Хлудова нянчила, он больной… он очень страшный… (Плачет.)
Голубков. Не надо, Симочка, не надо!