Василиса, подпрыгивая, попрощался. — Далее в гранках:
«…попрощался, на Ирину Най покосился внимательнейшим образом. „Ишь, тоже смотрит, — сурово подумал Николка, — в сущности, и ловелас этот Василиса. Жалко, Ванды нет, небось не посмотрел бы“».
Елена ушла с письмом в спальню. — В гранках: «Елена просит извинения. Пожа-пожа-пожалуйста, — пели разные голоса.
— Никол, играй марш пока.
— Одну секунду».
«Письмо из-за границы… Только возьмешь в руки конверт, а уже знаешь, что там такое». — Ср.: «Письма заграничные… Содержание их мне известно до вскрытия конвертов…» (Из письма Булгакова П.С.Попову, 8 июня 1932 г.).
…а глаза из голубых превратились в черные. — Далее в гранках:
«В общем это бывало с доктором Турбиным редко, в общем он был человек мягкий, совершенно излишне мягкий».
…отчаянный марш «Двуглавый Орел». — Далее в гранках:
«…и слышался топот ног. Потом долетел взрыв смеха.
— Я на службу поступлю, — растерянно бормотала Елена, давясь слезами.
— А ну тебя со службой, — сипло шептал Турбин».
— Пожалуйте, — сказал Турбин. — Далее в гранках перед этим:
«Деньги. Черт возьми, практика лопнула. Позвольте. Звонок. Ну-ка, Никол. Открывай.
Первый пациент появился 30-го января вечером, часов около шести. Вежливо приподняв шапку Николке, он поднялся с ним вместе по лестнице, в передней снял пальто с козьим мехом и попал в гостиную. Обитатели квартиры сошлись в столовой и повели тихую беседу, как всегда бывало, когда Алексей начинал принимать».
…вгляделся в зрачки… — В гранках: «…впился в зрачки…»