Пьер. Ни разу. Никогда. Всегда всем кажется, что быть в плену - значит быть в гостях у Наполеона. Я не только не видал его, но и не слыхал о нем. Я был в гораздо худшем обществе.
Наташа. Но ведь правда, что вы остались, чтобы убить Наполеона?
Пьер. Правда. (Пауза.) А ужасное зрелище. Дети брошены, некоторые в огне... Вырвали серьги...
Марья. Ну...
Пьер. Ну, тут приехал разъезд и всех тех, которые не грабили, всех мужчин забрали. И меня.
Наташа. Вы, верно, не все рассказываете, вы, верно, сделали что-нибудь... (Пауза.) Хорошее.
Пьер (засмеялся). Говорят, несчастья, страданья. Да ежели бы сейчас, сию минуту мне сказали: хочешь оставаться чем ты был до плена или с начала пережить все это? Ради Бога, еще раз плен и лошадиное мясо. Впереди много! (Наташе.) Это я вам говорю. Ну, прощайте, вам пора спать. (Встает.)
Наташа. Знаешь, Мари. Он сделался какой-то чистый, гладкий, свежий; точно из бани папа, бывало.
Марья. Он чудесный. Я понимаю, он - князь Андрей - никого так не любил, как его.
Наташа (вдруг гладит волосы Пьера). Стриженые волосы... (Плачет, выходит.)