Пьер. Послушайте, помните вы наш спор в Петербурге? Помните о...
Андрей. Помню. Я говорил, что падшую женщину надо простить, но я не говорю, что я могу простить. Я не могу.
Пьер. Разве можно это сравнивать?
Андрей. Да, опять просить ее руки, быть великодушным и тому подобное? Да, это очень благородно, но я не способен идти sur les brisees de monsieur {По следам этого господина...} ...Ежели ты хочешь быть моим другом, не говори со мной никогда про эту... про все это. Ну, прощай. Так ты передашь?
Пьер уходит.
(Один.) Мне не стоит, не стоит унижаться до столкновения с ним. Не стоит. Но я не могу не вызвать его, не могу, как не может голодный человек не броситься на пищу! Ах, Боже мой, Боже мой. И как подумаешь, что и кто какое ничтожество может быть причиной несчастья людей!..
Дверь тихо открывается. Входит княжна Марья.
Марья. Andre, я понимаю, что ты разумеешь того человека, который погубил твое счастье. Andre, об одном я прошу, я умоляю тебя. Не думай, что горе сделали люди. Люди - орудие его (указывает вверх). Ежели тебе кажется, что кто-нибудь виноват перед тобой, забудь это и прости. Мы не имеем права наказывать. И ты поймешь счастье прощать!
Андрей (рассмеявшись). Ежели ты уговариваешь меня простить, значит, надо наказать. Наказать!
Темно