Разъезд французов был один из тех, которые были посланы по распоряжению Дюронеля по разным улицам Москвы для пресечения мародерства и в особенности для поимки поджигателей, которые, по общему мнению французов, были причиною пожаров.
СЦЕНА XXII
Чтец. На другой день Пьер узнал, что все взятые подозрительные русские, и он в том числе, должны были быть судимы за поджигательство.
Это был дом, в котором Пьер прежде часто бывал. Пьера ввели через стеклянную галерею, сени, переднюю...
Открывается зал Ростовых, разрушенный и ободранный. За столом сидит Даву.
Пьер стоит перед ним. В окнах дым. Слышна полковая музыка.
Даву. Qui etes-vous? {Кто вы такой?}
Чтец. Пьер молчал, оттого что не в силах был выговорить слова. Даву для Пьера не был просто французский генерал, для Пьера Даву был известный своей жестокостью человек. Пьер чувствовал, что всякая секунда промедления могла стоить ему жизни; но он не знал, что сказать. Открыть свое звание и положение было и опасно и стыдно. Даву приподнял голову, приподнял очки на лоб, прищурил глаза. "Я знаю этого человека", - мерным, холодным голосом, очевидно рассчитанным на то, чтобы испугать Пьера, сказал он.
Холод, пробежавший прежде по спине Пьера, охватил его голову как тисками.
Пьер. Mon general, vous ne pouvez pas me connaitre, je ne vous al jamais vu... {Вы не могли меня знать, генерал, я никогда не видал вас.}