— Приехали.... Людей-то нужно было послушать... Ведь что же это такое! И себя погубим, и лошадей...
— Неужели дорогу потеряли? — У меня похолодела спина.
— Какая тут дорога, — отозвался возница расстроенным голосом, — нам теперь весь белый свет — дорога. Пропали ни за грош... Четыре часа едем, а куда... Ведь это что делается...
Четыре часа. Я стал копошиться, нащупал часы> вынул спички. Затем, это было ни к чему, ни одна спичка не дала вспышки. Чиркнешь, сверкнет — и мгновенно огонь слизнет.
— Говорю, часа четыре, — похоронно молвил возница, — что теперь делать?
— Где же мы теперь?
Вопрос был настолько глуп, что возница не счел нужным на него ответить. Он поворачивался в разные стороны, но мне временами казалось, что он стоит неподвижно, а меня в санях вертит. Я выкарабкался и сразу узнал, что снегу мне до колена у полоза. Задняя лошадь завязла по брюхо в сугробе. Грива ее свисала, как у простоволосой женщины.
— Сами стали?
— Сами. Замучились животные...
Я вдруг вспомнил кое-какие рассказы и почему-то почувствовал злобу на Льва Толстого.