Аккорд оборвался, но под педалью еще пело, "до", оборвался и голос, и Колька вскочил как ужаленный.
- Голову даю наотрез, что это Василиса! Он, он, проклятый!
- Боже мой...
- Ах, успокойтесь...
- Голову даю! И как такого труса земля терпит?
За окном плыл, глухо раскатываясь, шабаш. Колька заметался, втискивая в карман револьвер.
- Коля, брось браунинг! Коля, прошу тебя...
- Да не бойся ты, Господи!
Стукнула дверь в столовой, затем на веранде, выходящей во двор. Шабаш ворвался на минуту в комнату. Во дворе, рядом во дворе и дальше по всей улице звонили тазы для варенья. Разлился, потрясая морозный воздух, гулкий, качающийся, тревожный грохот.
- Коля, не ходи со двора. Юрий Леонидович, не пускайте его!