З а к р о й щ и ц а. Хорошо.
В т о р а я д а м а (трещит третьей). ...И вообразите, говорит – прежде всего, мадам, вам нужно остричься. Я моментально, конечно, бегу на Кузнецкий, к Жану, остриглась, бегу к ней, она надевает на меня спартри, и, представьте, у меня физиономия моментально становится как котел!
Т р е т ь я д а м а. Хи-хи-хи...
В т о р а я д а м а. Ах, миленькая, вам смешно!
П е р в а я д а м а. Фалдит, дорогая, фалдит...
З а к р о й щ и ц а. Что вы, мадам!
В т о р а я д а м а. И какая наглость! – это, говорит, оттого, что у вас широкие скулы!
Послышался звонок.
А м е т и с т о в (пробегая). Пардон, пардон, я не смотрю...
В т о р а я д а м а. Мсье Аметистов, скажите, как по-вашему, у меня широкие скулы?