Видны передняя, гостиная и спальня в квартире Зои. В окнах пылает майский закат. За окнами двор громадного дома играет, как страшная музыкальная табакерка. Граммофон поет: «На земле весь род людской...» Кто-то кричит: «Покупаем примуса!» Другой: «Точить ножи-ножницы!..» Третий: «Самовары паяем!..» Граммофон: «Чтит один кумир священный...» Изредка гудит трамвай. Редкие автомобильные сигналы. Адский концерт. Вот он несколько стихает, и гармоника играет веселую польку.
З о я (переодеваясь у зеркального шкафа, напевает эту польку). Пойдем, пойдем, ангел милый... Есть бумажка!.. Я достала... Есть бумажка...
М а н ю ш к а (внезапно появившись). Зоя Денисовна! Портупея к нам влез!
З о я (шепотом.). Гони его, гони! Скажи, что меня дома нет!
М а н ю ш к а. Да он, проклятый, по черному ходу...
З о я. Выставь, выставь! Скажи, что я ушла. (Прячется в зеркальный шкаф.)
П о р т у п е я (появился внезапно). Зоя Денисовна, вы дома?
М а н ю ш к а. Да нету ее, я вам говорю, нету. И что это вы, товарищ Портупея, прямо в спальню к даме!
П о р т у п е я. При советской власти спален не полагается. Может, и тебе еще отдельную спальню отвести? Когда она придет?
М а н ю ш к а. Откуда я знаю? Она мне не докладается.