М а н ю ш к а. Нет... буду, буду. Что же это он, товарищи, делает?!
Х е р у в и м. Я тибе предлозение делала.
М а н ю ш к а. Ай да предложение, ай да женишок с ножичком... Ты же разбойник, Херувим!
Х е р у в и м. Ниэт... Я ни разбойник, я был пицальный... каздый гоняит... тюрьму хоцит садить китайса, за кокаин... Гандзалин миня тиранил мала-мала... Белье стирал целую ноць... сам денга бирет, мине сорок копиек давал... я страдал, холодный... – китайса не мозет зить холодной Москва... китайса Санхае долзен зить... Слусай, Мануска, ты типель собилайся, все собилай, мы скоро ехать будим, я придумал много цирвонцев достать...
М а н ю ш к а. Ой, Херувим, что ты придумал? Боюсь я тебя!
Звонок.
Катись в кухню.
Херувим исчезает.
(Открыв дверь.) Ой, Господи, Боже мой!..
Г а н д з а л и н. Здрасти, Мануска!