[53] Этот образ мог возникнуть на основании еврейского обычая ношения филактерий (ср. Мф. XXIII, 5), особых повязок на голове и на левой руке, причем они имели значение и амулетов, охраняющих от злых духов (Charles, I, 362).
[54] Allo, 1. с. 211.
[55] Пример такого гадания, см. у Charles, I, 366-7. Ср. соответствующий экскурс у Allo, ор. cit.
[56] Ср. Иоиль, II, 32: «и будет: всякий, кто призовет Имя Божие, спасется, ибо на горе Сионе и в Иерусалиме будет спасение, как сказал Господь». Ср. Ездры, XIII, 35-6: «Он же (Мессия) станет на верху горы Сиона, и Сион придет и покажется всем, приуготованный и устроенный». Гл. 11, 42: «Я, Ездра, видел на горе Сионской сонм великий, которого не мог исчислить, и все они песнями прославляли Господа». (Написано около 200-250 г. до Р. Хр.).
[57] Характерно это как и как бы. Земные звуки, и голоса, и песни только подобны, напоминают эту песнь небес, но они бессильны выразить ее вполне.
[58] Это απαρχη возбуждает пререкания у экзегетов, конечно, прибегающих и к «интерполяции» (Charles, II, 11). В текстах Рим. XVI, 5, 1 Кор. XVI, 15 и даже 2 Феc. II, 13 «первенцы» употребляются скорее в хронологическом смысле первых, вошедших в Церковь, нежели акcиологическом.
[59] К чему относится этот «другой»? Есть ли это ангел X, 1 (там также сказано «другого Ангела»)? Или это следует читать раздельно: αλλον, αγγελον — т. е. другой, именно ангел?
[60] Кстати сказать, совершенно очевидно, что общий контекст Откровения если еще оставляет место для епископской иерархии «ангелов» церквей, то уже совершенно его не знает для римского примата со своими атрибутами Ватикана. Рим для него есть синоним блудницы и зверя, а вовсе не святый град, в который превратили его католические догматики.
[61] Ср. Zahn, II, 524-5.
[62] В этих двух тождественных обращениях ангелов к сидящему на облаке есть такая градация: первый «громким голосом» восклицает к «сидящему на облаке»: «пусти серп твой», и то же самое говорится крещендо, «с великим криком»: «пусти острый серп твой».