После грехопадения человек обречен на рабство своим телесным потребностям, находится в плену у плоти. Но все же человек пленник, а не раб, и у него остаются черты его царственного происхождения.
В результате грехопадения творчество человека приобретает трагическую раздвоенность, происходит борение духа и плоти -- аскетическое противоборство двух возможностей для творчества человека: с одной стороны, человек, подчиняющийся стихиям мира, живущий жизнью этих стихий, с другой -- человек, борющийся со стихиями и осуществляющий образ Божий в себе.
Таким образом, открываются два пути для осуществления творческих способностей человека: путь цивилизации и путь творчества (культуры). Цивилизация есть приспособление к условиям природной жизни. Культура -- творческое отношение человека к миру и к самому себе, когда человек на свой труд в мире налагает печать своего духа. Впрочем, нет абсолютной культуры и абсолютной цивилизации, потому что человек не может быть ни до конца рабом, ни до конца творцом.
Еще в Библии намечены эти два пути -- путь рабства миру, путь Каина и каинитов, ковачей и изобретателей орудий, -- и путь культуры -- путь народа Божия.
Каким образом творческое отношение к миру осуществляется в язычестве и в Ветхом Завете?
Язычество, не только по сравнению с Ветхим Заветом, но и по сравнению с христианством, представляет род первозданного Эдема, когда люди "были наги" и пребывали в первозданной невинности и чистоте. Язычество слепо по сравнению с зрячестью Ветхого Завета и с остротой зрения, которая дана в христианстве. Язычество не различает греха, не видит той тени, которую первородный грех отбрасывает на все бытие. Преимущество древнего язычества есть преимущество религиозной слепоты, преимущество и некая мудрость детского состояния. Но это не та мудрость, которая должна быть достигнута зрелым человеком.
Все же, хотя и смутно, язычество знало грех. Перед сознанием древнего мира вставала "мойра" -- трагическая неизбежность бытия. Поэтому древний мир -- родина трагедии. Прометей, прикованный к скале, есть образ титанического противоборства человека природным стихиям (в язычестве эти стихии выступают в образе жестоких богов). С одной стороны -- Прометей, с другой -- Дионис, менады, оргиазм, -- все это говорит о том, что древний мир слышал подземные удары. Но, в общем, можно сказать, что древность проще и счастливее нас, потому что она не знала раздвоения религии и цивилизации и трагизма культурного творчества в той мере, в какой он ведом нам, -- она не знала секуляризации. В этом смысле жизнь древнего язычества проще и благочестивее.
Ветхий Завет находился в отношении к культуре и творчеству под педагогическим запретом. Языческая культура была для Израиля отравой и опасностью, для Израиля было запрещено иконопочитание, философия -- то, что было божественным даром эллинства. Но в той области жизни, которая была ему дозволена, Израиль жил в единстве культуры и, как и язычество, не знал секуляризации. Израилю были даны Богом определенные законы жизни, государства, гражданственности, даже священной поэзии, которая была связана с культом. Общение же с другими культурами было запрещено и было возможно лишь через "блуд", через отпадение от своего культа. Жизнь Израиля религиозно вдохновенна (псалмы Давида, художество скинии) и в этом смысле культурна. Еще одна черта характерна для культуры Израиля -- ощущение своей истории как священной истории, как священной родословной, соединяющей народ в одну семью, как священного дела культуры, вверенной израильскому народу. Израилю был дан идеал царствия Божия на путях истории. Это культура, которая вдохновляется откровением истинного Бога, это единство жизни -- тот потерянный Эдем, которого мы ищем и не можем обрести.
Ветхий Завет был ветхим по отношению к Новому, который упразднил Ветхий, его исполняя. Христос пришел не судить, но спасти мир. "Бог так возлюбил мир", что отдал за него Сына Своего Единородного. Христос -- это свет, "просвещающий всякого человека, грядущего в мир". В этих словах мир означает космос, в котором человек есть космиург. Иисус Христос исполняет и утверждает то участие человека в творчестве мира, которое было ему дано изначально.
Но в христианской литературе мы всегда встречаем и противоположение Бога и мира. Христос говорил апостолам: "Не любите мира, ни того, что в мире". Есть два значения, два понимания мира: -- 1) Мир как космос, как небо и земля, -- в этом смысле мир неуничтожим и будет преображен. 2) Мир, находящийся в болезни, этим миром владеет "князь мира сего", и этот мир будет спасен. Христианство не ограничивает отношения к миру одним из этих пониманий. Бог чрез Своего Сына, которого Он отдал миру, явил истинное отношение к миру. В христианстве противопоставление мира и "мира" в двух различных значениях встало с ослепительной ясностью. Христианская жизнь есть непрерывная борьба с миром, борьба за духовное существование. Если мы в этой борьбе уступаем, то здесь приносится жертва культурой ради цивилизации. Победа же в этой борьбе дает творчество культуры. Аскетизм и культура не противоположны, это единое духовное начало в человеке, осуществление в человечестве единого образа Божия.