Простите мое продолжительное молчание, оно имело чисто внешние причины. Благодарю Вас за подарок -- биографический том соч[инений] Ф.М. и за благосклонный отзыв о статьей моей. Сам я не могу сказать, чтобы был ею доволен, но работал добросовестно и искренно, -- а только этого и можно требовать от автора, остальное не от него зависит. Вашего справочного труда о литературе о Ф.М.1 и проч., о котором Вы мне писали, жду с большим интересом и постараюсь, насколько сумею, высказать о нем свое мнение, хотя я вообще плохой библиограф. Рад, что Вам полюбился Александр Сергеевич2; его рассказы о беседах с Вами я слушал с большим интересом. Надеюсь, что при личном свидании и я услышу от Вас многие рассказы из слышанного им. Мне очень было грустно узнать, что некоторые места моей статьи вызывают у Вас такие тягостные опасения личных осложнений, и, поверьте, я вполне понимаю Ваши мотивы и вхожу в Ваше положение, так что с своей стороны пошел бы навстречу Вашим желаниям. К сожалению, это возможно лишь в небольшой степени. Некоторые словесные смягчения, особенно касательно "Ц.П.И."3 (этот термин даже повсюду исключен) я сделал. Имена исключил с величайшей готовностью и даже, вероятно, сделал бы это и сам при корректировании без особой Вашей просьбы. Но весь план статьи менять было и поздно, да и едва ли возможно, ибо все, что у меня сказано, слишком в моих глазах важно, чтобы остаться невысказанным. Во всяком случае я далек был от мысли винить отдельное лицо в том, что было делом целой эпохи, я уверен, что и само это лицо поймет и различит принципиальное отношение и личное раздражение. Что же касается принципиального отношения, то, если допустимо несогласие по вопросу о самодержавии даже с Ф.М., то тем более с лицами, приходившими с ним в близкое личное общение. Еще раз повторяю, что я имел полную готовность насколько можно исполнить Ваше желание, и произвел все возможные принципиально смягчения, дальше идти мне не позволяют убеждения, но я боюсь, удовлетворитесь ли Вы этим смягчением?

Письмо Д.С. Мережковского я принимаю как факт и с своей стороны ничего не имею против его печатания. Вы, вероятно, заметили, что я касаюсь в статье некоторых тех же пунктов, что и он, хотя при этом и обнаруживается существующее различие в нашем отношении к мировоззрению Ф.М. Не говорить об отношении Ф.М. к революции (которое сделал темой своего очерка и Д.С. Мережковский) в настоящее время нельзя, хотя бы ради того, чтобы устранить здесь все неосновательные и обидные для памяти Ф.М. недоразумения, а говорить об этом нельзя, не высказываясь по вопросам, которые по личным причинам Вы находите щекотливыми.

Очерк можно озаглавить так, как предполагаете Вы, но без слова "биографический", ибо ни одного слова биографического в моей статье нет: выйдет так: Очерк о Ф.М. Достоевском: чрез четверть века (1881-1906), сост. проф. С.Н.Б. Впрочем, если Вы хотите удержать свою обычную номенклатуру, то я согласен и на то, чтобы в объявлении очерк назывался даже биографическим, с тем, однако, чтобы в заголовке статьи осталось мое заглавие4.

Я вообще этому вопросу практического значения не придаю. Очевидно, письмо Д.С. Мережковского войдет как часть в Ваше предисловие как издательницы? Или же оно появится совершенно особо? Мое мнение, что лучше было бы Вам составить несколько слов от издательницы, в к[отор]ых рассказать фактическую сторону и в качестве материала привести письмо Д.С. Впрочем, и на этом я не настаиваю и лично к этому довольно равнодушен. Большая моя просьба к Вам: не могу ли я получить хотя 20-25 оттисков своей статьи или же, если нельзя, хотя корректорский экземпляр.

Мне нужен текст для прочтения в одном кружке. В этих же видах мне хотелось бы точно знать, когда выйдет тот том собр. соч., к[отор]ый будет содержать мою статью. Сообщением этого срока, а равно и вообще предполагаемого времени окончания всего издания Вы меня очень обяжете.

Желаю Вам всего самого лучшего.

Искренно Вам преданный

С.Булгаков

[P.S.] Сейчас послал заказной бандеролью корректуру Вам.

P.P.S. С огорчением сейчас заметил свою ошибку: я написал адрес на бандероли вместо Спасская, 1 -- Сергиевская, 1. Не понимаю, как я мог так ошибиться и, мало того, я бросил квитанцию об отправке, хотя на бандероли и есть мой адрес, по которому она может возвратиться в случае ненахождения -- Ваш адрес, верно, известен почтамту? Мне очень стыдно такой рассеянности и я беспокоюсь, получите ли Вы бандероль.