3 августа 11
Многоуважаемая Маргарита Кирилловна!
Я получил Ваше письмо, которое произвело на меня очень бодрящее и радостное впечатление. В конце концов, жизненные толчки заставляют больше узнавать и себя, и других, и этим отчасти выкупаются. Я послал Вам еще одно письмо, очевидно, до Вас так и не дошедшее, судя по тому, что я не имел на него ответа, -- относительно приглашения Аскольдова1 в Толстовский сборник, на каковую мысль навел меня недавно видевшийся с ним Волжский.2 Ввиду позднего времени я на свой страх пригласил его, -- у нас статей мало, а он человек во всяком случае близкого направления и у нас уже числится как биограф Козлова. Сделал же это я в заботах о Толст, сборнике, статей для которого мало (впрочем, за последнее время я опять вынудил обещание у Зеньковского,3 а Эрн вынуждает у Ельчан.4). На Розанове я не настаиваю, п.ч. мне и самому была сомнительна эта комбинация. Надо было бы ее во всяком случае долго обсуждать прежде чем принять. Но срок выхода сборника, очевидно, придется отодвинуть на конец ноября, п.ч. к сентябрю не будет готова ни одна статья, кроме ранее написанной Евг.Ник-ча. И отодвинув срок мы, б.м., и получили статьи от всех приглашенных. Инцидент с библиографией сейчас может считаться законченным. В.Ф. прислал и мне копию своего предполагаемого ответа, который я тоже признаю невозможным и, кроме того, неосуществимым по внешним условиям. Я ему уже написал об этом как Ваше, так и свое мнение, и на днях получил от него письмо, в котором он, оставаясь внутренно на своем, устраняет свой ответ и соглашается на предложенное мною лаконическое оповещение о вкравшейся ошибке, которое м.б. напечатано на особой полоске и вклеено в сборник. Разумеется, этот вопрос мы еще обсудим осенью. По рассказу В.Ф-ча, он даже и не так виноват, как кажется. Но подробнее поговорим об этом при свидании. К огорчению, все у нас затягивается. Флоренский5 задерживает Зейпеля,6 по-видимому Бердяев тоже задерживает,7 в начале сезона, кажется, ничего не будет готово!
С о. С. Щукиным я видался не раз и как-то очень к нему прильнул сердцем, Я еще не успел поговорить с ним как следует об его сборнике; на первое мое приглашение он ответил смущением и отказом, но это в его стиле, и мы еще поговорим. Мне очень хочется его так или иначе приблизить к Пути. В Москву я приеду либо 30 августа, либо 6 сентября, не позже. Наработал я мало, и собою недоволен, хоть и старался времени не терять.
То, что Вы пишете о кризисе Мусагета,* меня очень поразило, а роль здесь Б. Н-ча, как я ее понимаю, и прямо за него огорчился. Тут сказывается не только -- увы! -- русская несостоятельность в выполнении принятых обязательств всякого рода, но и более глубокое заблуждение: ведь Мусагет стал именно тем, чем он только и мог быть по духу руководителей. Я думаю, что мы не разнимся в личном отношении к Б.Н-чу, но я совершенно разделяю Ваш скепсис к устойчивости его "Путейских" настроений при его впечатлительности, пример которой мы видели в последний приезд Мережковских, хотя я очень был бы рад этому его курсу.
Надеюсь, что Вы будете наезжать в Москву и мы увидимся в начале осени, и поэтому откладываю дальнейшее до личного свидания. Жму Вам руку и желаю мира душевного.
Ваш С. Булгаков
IV
Кореиз.
6 июня 1912