И тяжкий сон житейского сознанья
Ты отряхнешь, тоскуя и любя.
Как ни странно, но такою же двусмысленностью отличается и мистический пейзаж "На Сайме зимой", хотя оно имеет определенный объект, не принадлежащий притом к человеческому миру. По своей манере зашучивать и отшучиваться в самых интимных вопросах Вл. Соловьев даже особо удостоверил в предисловии к 3-му изданию стихотворений, в ответе на подозрительность некоторых моралистов, что здесь имеется в виду лишь "одно северное озеро, небезызвестное в географии и полюбившееся мне en tout bien tout honneur"5. A между тем вслушаемся в это стихотворение (1894): конечно, речь в нем идет не об одном озере.
Вся ты закуталась шубой пушистой,
В сне безмятежном затихнув лежишь,
Веет не смертью здесь воздух лучистый,
Эта прозрачная, белая тишь.
В невозмутимом покое глубоком
Нет, не напрасно тебя я искал.
Образ твой тот же пред внутренним оком,