И я как не была.
Гляжу на след ножовый:
Успеет ли зажить
До первого чужого,
Который скажет: пить.
...Пишу и -- думаю: почему же я ничего не сказал о наружности Марины Ивановны?
Без сомнения, потому, что не наружность играла главную роль в искреннем преклонении моем перед этой замечательной женщиной. Марина Цветаева была ниже среднего роста, хорошо и крепко сложена. Волосы на довольно крупной и круглой голове ее были подстрижены почти что "в кружок", как раньше стригли "под горшок" мужиков в России, -- разве что чуть подлиннее. Концы их естественно завивались. Глаза были серые, большие, острые и смелые, "соколиные". Нос -- довольно крупный, с горбинкой. Подбородок крутой и энергичный. Никогда -- ни кровинки в лице. Ни румянца. Так странно и... жалко! Однообразный, белесовато-желтый цвет лица, шеи, рук. Головка посажена на шее гордо и также гордо, и быстро, и энергично обращалась -- направо, налево. Походка и все движения Марины Ивановны вообще были быстры и решительны. Смех был громкий и заразительный. Плачущей и даже только унывающей я ее никогда не видел. Подчас она все же грустила, жаловалась на судьбу, например -- на разлуку с Россией, на переобремененность хозяйством и домашними делами, отвлекающими от литературной работы, но жалобы и сетования ее -- вообще редкие -- никогда не звучали жалобно и жалко; напротив, всегда гордо, и я бы даже сказал -- вызывающе, вызывающе -- по отношению к судьбе и людям. Среди не просто бедной, а буквально нищенской обстановки своей квартиры Марина Ивановна, с ее бледным лицом и гордо поднятой головой, передвигалась как королева: спокойная и уверенная в себе...
Искусство свое -- поэзию -- Марина любила превыше всего. Работала -- литературно -- очень много. Муж ее не раз повторял мне, что "Марина работает героически": ни тяжелые условия жизни без прислуги, ни нужда, ни бедность, ни забота о детях (их было двое у Эфронов) не могли ее отвлечь от литературной работы. Живя за границей, она написала ряд крупных поэм ("Царь-девица", "Молодец", "Крысолов", "Поэма конца" и другие), много мелких стихотворений, ряд блестящих статей, в том числе воспоминаний о Валерии Брюсове, "Пушкин и Пугачев" и другие. Союз русских писателей в Праге мог гордиться таким человеком.