– Много их?
– Видимо–невидимо.
– Что ж они делают?
– Невзначай к нам нагрянули, кто успел и с семьею схоронился, а кто не успел – схватили, мучили, допытывались сестного, всю убоинку и крупную и мелкую захватили, и баб окаянные обидели; чего только они не наделали, – да что говорить, все обобрали, в одних рубахах оставили, ровно после пожара. Да уж больно их много! В нашем селе до пятисот душ, а их тут чуть ли не тысяча вооруженных чертей.
– Ну, а вы как ушли?
– Мы–то? Убегли.
– Кроме этих нехристей еще нет?
– Как нет! И в других деревнях, что около нашего села проявились эти черти: уж мы на дороге, да в лесу слышали об этом; наших тоже много убежало.
– Перебить до единого надо этих негодяев! – мрачно сказал Фигнер, обращаясь к Столыпину, – но сперва нужно, чтоб не попасть пальцем в луну, проведать число их и где они?
Он встал, подошел к налетам, которые все, как один, вскочили с своих мест и сказал: