После того, как Смоленск остался в руках французов, жители разбрелись по разным местам кто куда. Тоже сделали и дворяне: большая часть из них побросали свои поместья. Впрочем, не все так сделали. Один из партизанов, отставной подполковник Энгельгардт решил остаться в своем имении. «Я сберегу, может быть и свою деревню и деревни моих соседей от неприятельского разгрома», говорил он. И действительно, под сильною его рукою и под руками крестьян много пало французов. Спустя некоторое время, неприятели схватили Энгельгардта, привезли в Смоленск и заключили здесь в тюрьму. Наполеон велел расстрелять его. Когда Энгельгардт вывели за Малаховские ворота, на место казни, его спросили: зачем он так поступал? Энгельгардт отвечал: «Я, как русский, исполнял долг свой; все мы должны сражаться с врагом, который нарушил наше спокойствие и спокойствие нашего государя».
Подвиг Энгельгардта. Литография Р. Бахмана.
Его стали уговаривать, чтобы он вступил во французскую службу, общая сделать его полковником. Он с презрением отверг это предложение. Стреляйте! сказал он, и сорвал платок, которым ему, по обыкновенно перед расстрелом, завязали глаза, и бесстрашно глядел на прицелившуюся команду. Неприятели, чтобы поколебать его мужество, сперва нанесли ему рану в ногу, обещая пощадить его, если он согласится служить Наполеону. Но, ни боль, причиняемая ему раною, ни обещания не поколебали твердости его духа. Тогда французы выстрелили в него залпами, и упал бездыханным этот преданный сын Росси.
* * *
А вот еще пример неустрашимости.
В французской армии клеймили руки всех русских силою захваченным на службу Наполеону. Когда одному крестьянину, смоленской губернии, захваченному французами, наложили клеймо на руку, он спросил:
– Для чего это меня клеймили?
– Это знак, что ты теперь находишься на службе у Наполеона, объяснили ему.
Крестьянин выхватил из–за пояса топор и отсек себе клейменую руку. Окружавшие его французы ужаснулись его решимости. Отсекая руку, он сказал: