– - Слышал свист одного человека и лай одной собаки, а шуму в целом лесу не слыхал,-- отвечал Иваницкий.-- Это шум не от сыщиков,-- примолвил он насмешливо,-- но от осины, которая манит к себе на сук трусов и предателей.
Лай вдруг послышался в нескольких шагах, и огромная собака с железным колючим ошейником выбежала из кустов, остановилась, подняла голову, потом завыла и скрылась в чаще леса.
– - Первый сыщик уже здесь! -- сказал Иваницкий.-- Он честнее других своих братии в человеческом образе: не кидается, не кусает, а даже сожалеет, воет об нас! Посмотрим, что будет!
– - Собака воет перед покойником,-- возразил Мисаил.
– - И перед малодушным,-- отвечал Иваницкий. Он отвел Леонида на сторону и, положив ему руку на плечо, сказал: -- Прости, друг! я не отдамся живой. Боюсь одного, чтоб крест царевича не попался в руки его злодеев: он должен быть зарыт в землю вместе со мною. Однако ж он спрятан у меня надежно.
Леонид отвечал одним пожатием руки.
Кусты пошевелились, и вышел человек низкого роста, плотный, с небольшою рыжею бородою. На нем был короткий русский кафтан из толстого синего сукна, на голове низкая барсуковая шапка. На плече имел он двуствольное ружье, за кушаком кистень и топор, чрез плечо охотничью суму.
– - Добрый вечер, святые отцы! -- сказал незнакомец грубым голосом.
– - Добро пожаловать! -- отвечал Леонид. Иваницкий пристально смотрел на пришельца и не знал, на что решиться. Незнакомец подошел к огню, поздоровался с монахом еще раз, осмотрел всех с головы до ног и, не видя у них оружия, покачал головою и сказал:
– - На пир ходят с ножом, а в лес -- с ружьем. Налегке вы выбрались в дальний путь, отцы мои! Видно, не трусливого десятка.