– - По благочестию твоему вижу, сын мой, что в тебе душа православная,-- сказал старец Иваницкому.-- Но ты радуешься, смотря на Киев, а мы плачем, помышляя, что латины ниспровергают нашу веру -- униею!
– - Горесть твоя справедлива, святой отец,-- сказал Иваницкий,-- но ныне приближается время, в которое православие получит сильную подпору на севере, если только духовенство само того захочет.
– - Не понимаю, из чего ты это заключаешь, сын мой?-- возразил старец.-- Напротив, ныне приходит время самое бедственное для православия. Прежние короли польские не противились желанию своего народа и не стесняли иноверцев. Ныне даже самые поляки православного исповедания, вожди и сенаторы, терпят притеснения! При вступлении на престол Сигизмунда III только два католика заседали в светском Сенате, а ныне православные и вообще иноверцы всеми мерами устраняются от влияния на дела (51). Иезуиты овладели умом и сердцем короля, склонили на свою сторону знатных и богатых честолюбцев и ухищрениями и насилием влекут всех иноверцев соединиться с римскою церковью, пасть к ногам папы! За нас некому вступаться. Еще Киев не тронут, ибо князья острожские берегут его. Но бог знает, что будет вперед! Уже заведен здесь иезуитский коллегиум, уже иезуиты привлекли в школы свои богатейшее юношество и с амвона проповедуют среди русского народа, что вне римской церкви нет спасения, что православие есть ересь, и поносят учение наше и наших святителей!
– - Все это должно скоро кончиться,-- сказал Иваницкий с жаром.
– - Не думаю и не надеюсь,-- отвечал монах.-- Между духовенством нашим нет согласия, а светские люди, особенно казаки, больше думают о мирских выгодах, нежели о душевном спасении.
– - Однако ж Косинский и Наливайко восставали за веру; в Вильне, в Витебске, в Могилеве православные также воспротивились унии и подняли оружие противу притеснителей православия, -- сказал Иваницкий. -- Мне кажется, что, если б русский царь объявил покровительство православию и призвал храбрых украинцев к оружию, то нашлось бы много охотников. Как ты думаешь, отец мой?
– - Мне нельзя даже и думать об этих делах,-- отвечал старец, посмотрев на Иваницкого недоверчиво.-- Ты видел, что восстание Косинского и Наливайки не удалось. Они разбиты и казнены как мятежники, а уния еще более укрепилась после этого несчастного дела. Может быть, найдутся и духовные, которые желали бы, чтоб русские цари владели Киевом и Украиною. Но казаки и богатые граждане, привыкшие к буйной свободе под польским правительством, опасаются русского владычества. Они бы желали быть вовсе независимыми и от Польши, и от России, составлять особое княжение, как было в старину (52).
– - Это нелепая мысль! -- сказал Иваницкий.-- Как можно думать, чтоб такое слабое княжество удержалось между тремя соперничествующими державами, каковы Россия, Польша и Крым под покровительством турецкого султана? Украина была бы самою несчастною землею.
– - Твоя правда,-- отвечал старец,-- и я так думаю, но не все головы судят здраво. Есть такие, что думают, будто бусурманы будут покровительствовать Украине охотнее, чем Польша или Россия. Но это не мое дело.
– - Я еще не осмотрелся в городе, но мне кажется, что он весьма крепок,-- сказал Иваницкий.