– - Темная ночь принесла тебе черные мысли, Никита Петрович,-- сказал Пимен.-- Вот и я пью здоровье царя Бориса Федоровича. Да подаст ему Господь долгоденствие!
– - Подай сюда стопу, отче Пимен,-- сказал Варлаам,-- и я провозглашу царское здравие.
Серебряные стопы с романеею обошли кругом при восклицаниях многолетия царю Борису и возвратились на стол пустыми.
В это время послышался стук у ворот. Собеседники вскочили с мест своих, хозяин побежал за двери. Чрез несколько минут он возвратился с двумя монахами. Один из них был отец Леонид, а другой Иваницкий в монашеской одежде.
– - Простите мне, отцы и братья, что я неумышленно заставил долго ждать себя,-- сказал Леонид, переступив чрез порог, перекрестясь сперва перед иконами и поклонившись на все стороны,-- я должен был отыскать моего товарища, которого вы видите перед собою. Это инок Острожского монастыря на Украине, в вотчине Польского короля Сигизмунда, который позволяет православию процветать в своей державе. Если вы верите мне, отцы и братья, верьте брату Григорию, как самому мне: он русский верою и душою и любит мать нашу, Россию, более жизни, чтит ее первою после Бога и святых его угодников. Он вам поведает дело великое…
Иваницкий низко поклонился на все стороны и молчал.
– - Отче Леонид! -- воскликнул Варлаам,-- ты пришел к нам с верою, любовью и надеждою, а некоторые из нас почитают тебя Иудою; думают, что ты или предашь нас подозрительности царской, или предложишь дело, противное верности нашей к царю…
– - Этого никто не говорил! -- возразил Булгаков.
– - Малыми словами часто обнаруживаются великие замыслы,-- промолвил Пимен.-- Здесь не говорено этого слова в слово, что сказал Варлаам, но сомнение и недоверчивость уже давно подернули сердца, как туман покрывает воду перед восхождением солнца.
– - Говорено было не об отце Леониде,-- сказал Булгаков,-- но вообще обо всех нас. И кому ныне можно вполне доверять!