– - Сам не знаю. Быть может, меня свяжут и выдадут этому Димитрию так же, как и других воевод! Чего надеяться, если в войске такой дух, как в Москве.
– - Я не хочу оставаться здесь и еду с тобою,-- сказал окольничий.
– - И хорошо сделаешь. Здесь оставаться ненадежно.
– - Должно думать, что здесь уже много приверженцев этого самозванца или истинного царевича: не знаю, право, как назвать его. Знаешь ли, что подозревают даже, будто Борис отравлен! Ты знаешь Мишку Молчанова, которого мучил Борис в пытке по подозрению, будто он чернокнижник. После трапезы, в то время, когда Борис заболел, Молчанова застали на поварне, но он скрылся. Известно, что он долго не был в Москве, и сказывают, что его видели в войске самоз… или Димитрия. Думают, что Молчанов отравил или околдовал Бориса.
– - Один Бог это ведает; но если Димитрий имеет таких отчаянных приверженцев, что они пробрались даже на царскую поварню, то тем явственнее, что он силен. Поедем к войску, брат, а там увидим, что должно делать. Может быть, нам удастся еще спасти Россию! (87)
ГЛАВА III
Измена. Русское войско. Польская конница. Московский мятеж. Торжество злоумышления. Стыд малодушных.
Боярин Иван Иванович Годунов лежал в цепях на соломе в небольшой избе и слышал на улицах города Кром радостные восклицания воинства: "Да здравствует государь наш Димитрий Иванович! гибель Годуновым! гибель клевретам их!" Осанистый воин в старинной кольчуге, с бердышом, в высокой лисьей шапке, сидел возле печи и при свете лучины читал требник.
– - Из какого ты звания, приятель? -- спросил боярин.
– - Я служка патриарший,-- отвечал воин,-- и выслан святителем с прочими слугами ратовать за церковь.