– - А знаешь ли ты, как ловят муравьев? -- сказал боярин.
– - А как?
– - Сперва вымажут горшок медом, а когда в него муравьи наберутся, то нальют кипятком -- и поминай как звали!
– - Понимаю! -- отвечал цыган лукаво, посмотрев на боярина.-- Потише! -- сказал цыган.-- Вот в этой палатке светит огонек. Остановимся за углом и послушаем, что здесь говорят. Слышу голос знаменитого польского пана, князя Константина Вишневецкого.
Великолепная турецкая палатка, добытая отцом князя в стане верховного визиря, была приподнята с одной стороны. Вдоль одной стены уставлено было трофеями богатое оружие: латы, шлемы, кольчуги, сабли, пистолеты, ружья, оправленные в золото и серебро; пониже находились конские сбруи с драгоценными камнями. Походные табуреты и постель покрыты были медвежьими и барсовыми кожами; пол устлан богатыми коврами. На столе стояло несколько больших серебряных стоп с дорогими винами и медами. Вокруг сидели Станислав Мнишех, Фредро, Дворжицкий, Неборский и сам князь Вишневецкий -- отважные воины, увлеченные славолюбием под знамена Лжедимитрия.
– - Наконец решены все сомнения насчет нашего друга Димитрия,-- сказал князь Вишневецкий.-- Похитители престола в могиле; он признан царем на Москве, и завтра наш подвиг кончен. Но признаюсь вам, господа, что я предвижу много неприятностей, много горьких часов! Во-первых, тревожит меня внутреннее состояние России и насильственная смерть семейства Годуновых, возбудившая ненависть к царю во всех добрых людях, а во-вторых, беспокойный дух нашего воинства: оно смотрит на Москву не как на столицу царя-союзника, но как на свою добычу.
– - Ты совершенно прав,-- отвечал Фредро,-- как удержать в порядке эту сволочь, которую мы навербовали на всех перекрестках звоном золота и кубков и надеждами на московские богатства? Если бы их держать в стане, то еще можно было бы как-нибудь сладить с ними; но Димитрий велел расположить войско на квартирах в Москве -- ну, как тут справиться? Вот увидите, что не обойдется без шуму и беспорядков, а это может повлечь за собою дурные следствия и запятнать честь воинства польского.
– - Не так горячо, любезный друг! -- сказал Станислав Мнишех.-- Неужели буйство нескольких десятков головорезов может навлечь бесславие польскому имени? Все знают, что войско наше собрано наскоро, без разборчивости; а где нет злых или распутных людей?
– - Так зачем же мы приняли начальство над распутными, скажут строгие судьи,-- примолвил Неборский.
– - Совершенная правда,-- сказал князь Вишневецкий.