Ночь была темная, небо покрыто было облаками. Иваницкий своротил с дороги, привязал лошадей в кустах и дожидался Леонида на дороге.
– - Стой при лошадях, брат! -- сказал Иваницкий.-- Я пришлю к тебе Варлаама, а сам переговорю наедине с подьячим. Будьте тверды и не трогайтесь с места, что б ни услышали. Я пойду в овраг.
– - Что ты нового затеваешь? -- спросил Леонид.
– - Ничего, любезный друг! -- сказал Иваницкий спокойно.-- Я должен переговорить с подьячим; может быть, мы заспорим, зашумим, так я предостерегаю тебя, чтоб ты не беспокоился.
– - Об чем вам спорить, об чем шуметь! -- возразил Аеонид.-- Теперь ли к тому время и место? Судьба соединяет нас одною горькою участью: не спор нужен, а мир и согласие.
– - Аминь! -- сказал Иваницкий.
Овраг находился в тридцати шагах от того места, где стояла повозка.
– - Вот они идут! -- воскликнул Иваницкий и поспешил в овраг. Варлаам вскоре соединился с Леонидом и сказал, что подьячий долго отговаривался и не хотел идти с ним, приглашая отца Григория к себе, но, наконец, согласился с тем, чтоб всем немедленно возвратиться в рощу.
– - Блудлив, как кошка, а труслив, как заяц! -- сказал Леонид.
Вдруг в овраге раздался пронзительный стон. Монахи вздрогнули.