– - Воля твоя, Семен, но ты затеваешь не по силам! -- сказала Федосья.-- Щелкалов -- старый друг и товарищ царский, добрый и смирный старичишка: он корпит над своими бумагами и не мешается ни в какие дела, кроме посольских. Он прославился заслугами и милостью трех царей от Иоанна до Бориса. Его тебе не удастся свергнуть, да я не вижу, для чего?
– - Удастся или не удастся -- увидим, а нужно для того, чтоб дать это место брату моему или взять себе. Он друг Вельского, Шуйских, Романовых -- вот и преступление!
– - Пиши князя Бахтеярова-Ростовского,-- сказала Федосья.-- Он не послушал просьбы моей и не освободил от правежа купца Голубцова.
– - Готово,-- сказал боярин.-- Но я забыл Карповых,-- примолвил он.-- Это старинные враги Годуновых. Пришла пора от них избавиться (45).
– - На первый случай довольно,-- сказала Федосья.-- Вот уже одиннадцать первостатейных боярских и княжеских родов, а всего будет душ до сорока. Не надобно слишком пугать царя большим числом; ты знаешь, что он неохотно решается на строгие меры, и тут нельзя будет работать исподтишка, как он любит, а надобно будет ударить лицом к лицу, при солнечном свете. Умерь свой жар, Семен! Одиннадцать родов поведут за собою много других, а как начнется дело да розыск, так явятся и доносчики, и свидетели, и улики. Поверь мне, довольствуйся на первый раз этим.
– - Послушаюсь тебя, делать нечего,-- отвечал боярин, положив перо,-- надобно было бы еще вписать десятка два. Но ты правду говоришь, как начнется розыск над первыми родами, то явятся и доносчики. Тогда будет легче работать. Ну, прощай, моя любезная Федосья! Благодарю тебя и вовеки не забуду твоей прислуги. Все твое: и я сам, и все, что имею! Пекись только о том, чтоб я был в милости у царя и мог губить моих завистников,-- боярин обнял, поцеловал свою любовницу и, свернув бумагу, пошел к себе в дом. Федосья, провожая его до ворот, сказала ему:
– - Не забудь же, Семен, донести царю, что эти имена я велела тебе написать, смотря в мое стальное зеркало, которое ты у меня видел.
– - Конечно, это твое дело,-- примолвил боярин, улыбаясь.-- Я только посланец твой и исполнитель воли царской!