Я молчал. Зарезин опять завел речь:
- Я слыхал, что вы изволили вести большую игру, и много выигрывали. Позвольте спросить: метали или понтировали?
- Понтировал, но более играл в коммерческие игры.
- Понимаю-с: на свои карты, с кумовьями {Кум, или партнер, называется один из трех сговорившихся в вист или другой коммерческой игре, к обыгранию четвертого. Иногда играют на подмеченные, то есть на свои карты.}, а в банк, верно, изволили играть с своими людьми, на продажу {Банкир входит в половину со многими лицами и, сговорившись с одним из своих приятелей, подтасовывает колоду известным образом или дает знать приятелю, которая карта выигрывает, а тот срывает банк. Это называется продать. Миленькая коммерция!}?
- Ни то, ни другое. Я играл чисто.
- А, тем лучше, что чисто: однако ж Аграфена Степановна не изволила мне сказать, что вы чисто играете.
Я смотрел в глаза Зарезину, изъявляя удивление и не понимая его выражений.
- Вы не изволите понимать, что значит… чистота? Это значит ловкость, проворство.
При сих словах Зарезин сделал движение пальцами, как будто хотел щелкать ими.
- Нет, вы не угадываете, - отвечал я. - Аграфена Степановна сказала вам, и я повторяю, что я вовсе ничего не знаю в картах и что если вы хотите, чтоб я был вам полезным, то должно посвятить меня в таинства своего искусства.