- Ты откуда и зачем здесь? - спросил я.
- Из дому, из Крыма, из объятий жены и сына, к тебе, друг мой, к тебе на помощь! - воскликнул Миловидин.
Он потащил меня за руку на лестницу, сказав:
- Пойдем к матушке.
- Как, она здесь?
- Разумеется, здесь. Она ничего не знала о твоем несчастии, потому что ты в письмах своих ничего не упоминал об этом, а она не хотела верить слухам…
- Понимаю.
- Но я, получив известие от кузины Анеты, тотчас полетел к тебе, заехал в Москву к твоей матушке, и когда сказал ей о твоем заключении, она упросила меня взять ее с собою.
Я пожал руку Миловидина и ни одним словом не поблагодарил его за такое нежное участие в моей судьбе. Истинное чувство - не богато на слова.
Между тем мы уже были в комнатах, и слезы доброй моей матери оросили мое лицо. Поплакав, порадовавшись, я рассказал подробно все случившееся со мною и объяснил тайну моего преследования. Когда дошло дело до духовного завещания, матушка растрогалась и сказала: