- Почему знать, с кем придется иметь дело в жизни! Но когда знаешь образ мыслей и поступки многих людей, то при случае можно употребить это в свою пользу. Я почитаю людей аптекарскими материалами, которых свойства надобно знать, чтоб пользоваться ими. В светском быту, так как в экономии природы, ничто не пропадает, если умный человек знает, как употребить различные качества и страсти людей. Яд в руках мудрого служит к исцелению недуга, и величайший плут или глупец также может быть иногда полезен умному в его делах. - Вороватин, сказав мне это, кончил, по своему обыкновению, смехом, примолвив: - Запиши, Ваня, это нравоучение в своем календаре. Это одно из важных правил моей философской школы. - Я тогда принял это за шутку, но после подслушанного мною разговора расспросы Вороватина производили во мне неприятные впечатления; ибо я знал, что они могут клониться к какой-нибудь вредной цели.
Есть люди, которые думают, что грусть можно утопить в вине. Я не испытал этого на себе в течение жизни. В первый раз я хотел противу воли есть и пить, но вино казалось мне желчью, а пища безвкусною и тяжелою как камень. Проницательный Вороватин приметил, что я не в своем духе, но не отгадал причины.
- Мне кажется, что ты гневаешься на меня, Выжигин? - сказал он.
Я молчал.
- Неужели вопрос мой о твоем отце мог опечалить тебя до такой степени? - примолвил он.
- Не вопрос, но недоверчивость ваша мне весьма неприятна, - отвечал я.
- Итак, извини, любезнейший! - воскликнул Вороватин, обнимая меня. - Верь, что я расспрашивал тебя единственно из любви к тебе. Мне сказали в Москве, будто после отца твоего осталось именье, будто тетушка присвоила его себе и Бог весть что, и я хотел только выведать, знаешь ли ты об этом.
- В таком случае надлежало бы сообщить мне ваши сомнения, без обиняков. Раздумав хорошенько, я сам чувствую, что в моей краткой жизни весьма много непонятного. Может ли быть что страннее, например, как то, что дворянский сын был брошен, как котенок, на произвол судьбы, в имении Гологордовского и что никто не отыскивал его и не заботился об нем, до случайной встречи с тетушкою? Но чтоб это сделано было для лишения меня богатства, этому я не могу верить, получив столько доказательств любви тетушки. Она готова отдать за меня жизнь свою, не только все, что имеет, и если б выгода ее состояла в том, чтоб я не знал моих родственников, то она никогда бы не призналась ко мне.
- Ты рассуждаешь, как книга, - отвечал Вороватин, - но я столько испытал в жизни, что привык ничему не верить, кроме дурного.
- Сожалею об вас, - сказал я, - и желал бы отдалить от себя эпоху этой горькой опытности.