- Не изволишь беречь лесу и не умеешь выбирать работников, - сказал ему государь. - Неужели у тебя нет лучших плотников для такой работы?
- Откуда взять, государь! - сказал мастер. - Рад-радехонек, когда найдешь человека, который смыслит поболее, как рубить дрова! Ведь у нас столько работы, государь, что и в Голландии не нашли бы довольное число хороших плотников…
- Учи, надсматривай! - возразил государь.
- Ведь не много таких переимчивых, как сардамский плотник, а что смотреть - то смотрю в оба, да за всеми не углядишь.
- Ну, ладно, кум! - сказал государь. - У тебя на все готов ответ, а вот господин вице-адмирал говорит, что шхуна нашей работы тяжела на ходу и берет много воды.
- Ведь вы сами изволили сделать чертеж, государь, чтоб попробовать. Я также предвидел, что дело не пойдет на лад…
- Предвидел! - сказал государь грозно, стукнув дубинкою в землю и посмотрев гневно на мастера. - Ты предвидел, что дело не удастся - и не сказал мне ни слова!
- Я не смел… Я боялся огорчить вас, государь!
- Ты не смел, ты боялся огорчить меня! - примолвил государь. - Разве я огорчаюсь правдою? Разве ты не знаешь, что я благодарен, когда мне поправят мою ошибку, когда научат меня, чего я не знал, покажут, чего недосмотрел? Не сто раз повторял я вам всем, и генералам моим, и сенаторам, и мастерам: говорите мне правду смело и открыто. Я более ничего от вас не требую, как правды и рачения к должности. Гневаюсь я и наказываю за ложь и за обман, а не сержусь, хотя бы кто говорил и вздор от чистого сердца и с добрым намерением. Никак не могу управиться с моими людьми! - примолвил он, обращаясь к генералу Брюсу и вице-адмиралу Крюйсу, - никак не могу вбить в голову, что они служат не для моей потехи, а для пользы общей нашей матери, России. Не могу уверить их, что я для себя лично ничего не хочу, ничего не требую от них, кроме исполнения моей воли, которая имеет одну цель, благо отечества, а потому советников моих и помощников я избираю для того только, чтоб они говорили мне правду, по крайнему своему разумению! Дал бы мне Бог поболее таких людей, как князь Долгорукий! Вот этот так понял меня! Слушай, кум, - примолвил государь, обращаясь к мастеру, - на этот раз я тебя прощаю, веря, что ты молчал правду от глупости, а если в другой раз послышишь, что я приказываю тебе что-либо такое, в чем ты не видишь пользы, а ты не скажешь мне, что думаешь, то вот эта дубинка погуляет по твоей спине! Надеюсь, что ты за это сделаешь мне славную бригантину!
Мастер бросился в ноги государю.