- Не воруй, не плутуй, не обманывай православных! - отсчитывал ему полновесные удары по спине своею дубинкою.
Огневик спросил одного порядочно одетого человека, что это значит и за что государь изволил прогневаться.
- Я сам был в гостях у именинника, вот у этого секретаря Удельной конторы, который теперь ежится под благословенною царскою дубинкою, - отвечал порядочно одетый человек. - Государь изволил в прошлом году крестить у него сына и своеручно пожаловал рубль родильнице. Теперь, проходя мимо и увидев, чрез окно, толпу народа в горнице, государь зашел к куму, который упросил его выкушать рюмку водки и закусить пирогом. Хозяйка, вся в жемчугах и в шелку, вынесла на серебряном подносе штоф любимой государевой гданской золотой водки, а хозяин поднес пирог на серебряном блюде. Государь помолился Богу, выкушал, поблагодарил хозяев и стал осматривать дом, небольшой, да туго набитый всяким добром. Стены как жар горят от позолоченных окладов; в шкафе, от полу до потолка, битком набито серебряной посуды; скатерти на столе голландские, ковры на полу персидские, занавесы у кровати шелковые, с золотом, словом, у другого князя нет того, что у нашего приятеля. Осмотрев все, государь обратился к хозяину и сказал:
- Я у тебя не видал этого добра в прошлом году на крестинах?
Хозяин смешался и отвечал:
- Вещи еще не были привезены из Москвы…
- А много ли за тобой родового именья? - спросил государь.
- Покойный отец не оставил мне ничего, кроме своего благословения и наказа служить верой и правдою царю-батюшке.
- Видно, ты, куманек, не дослушал наказа твоего отца, - примолвил государь. - А за женой много ли взял? - спросил царь.
- Не смею лгать: ничего, - отвечал секретарь.