Матрос воспоминал о плодоносных полях своей родины, о милых сердцу и тяжко вздохнул, взглянув на угрюмые берега Финского залива. Слезы навернулись у него при мысли о своем одиночестве. Плески чуждых волн и порыв северного злобного ветра, казалось, расколыхали душу его; грустные ощущения сменялись одни другими.
Вдруг кто-то ударил его по плечу. Он оглянулся и отступил в изумлении.
- Здравствуй, Богдан! Неужели ты так одичал здесь, что боишься друга твоего, Марии!
- Не боюсь, но не могу опомниться от удивления! Каким образом ты очутилась здесь? - спросил Огневик, смотря с недоверчивостью на Марию Ивановну Ломтиковскую, которая с улыбкою на устах протянула к нему руку.
- Что нового на Украине?.. - спросил боязливо Огневик и остановился, не смея продолжать расспросов, ибо мысль его и чувства прикованы были к одной только душе в целой Украине и он боялся напоминать об этом Марии.
- Скоро, очень скоро из Украины будут расходиться вести на целый мир, а теперь все идет там по-старому. Наталья жива и велела тебе кланяться…
- Ты видела Наталью, ты говорила с ней обо мне, Мария! Правда ли это?
- Бог свидетель! - возразила Мария, подняв руку и сложив три пальца.
Огневик, как исступленный, бросился к Марии и прижал ее к сердцу. Она повисла у него на шее.
Он скоро пришел в себя и потихоньку оттолкнул от себя Марию, которая, обхватив его, не хотела выпустить из своих объятий.