Долго они стояли в безмолвии друг против друга, и наконец Огневик, указав рукою на камни, сказал тихо:
- Она здесь!
- А убийца ее и твой гонитель еще жив и упивается кровью наших собратий, - отвечал Москаленко с сильным чувством. - Тебе, Богдан, воину и вольному сыну степей, постыдно лить слезы на могиле жертвы злодейства, когда должно мстить за нее, за себя и за благодетеля твоего, Палея, мстить, вместе с нами, за оскорбленное отечество…
Огневик воспламенился словами Москаленки. Это были первые слова мести, услышанные им со времени смерти Натальи.
- Месть и смерть!.. - воскликнул он.
- Смерть, казнь и позор Иуде-Мазепе! - сказал с жаром Москаленко. - Нет греха убить его, как нет греха убить дикого зверя. Мазепа предан церковью анафеме, проклят из рода в род… Палей завещал тебе мщение в подземелье Кармелитского монастыря; смерть Наталии требует очистительной жертвы. Кровь за кровь - казнь за казнь!
- Кровь за кровь! - возопил с бешенством Огневик. - Иду с тобою, - примолвил он, схватив за руку Москаленко. - Казнь за казнь! Смерть злодею!
Москаленко прижал его к сердцу.
Огневик был в сильном волнении. Вырвавшись из объятий Москаленки, он бросился на колени и, воздев руки к небу, сказал громко:
- На этом священном для меня месте, где я вскоре надеялся слечь, клянусь отмстить за все зло, нанесенное мне Мазепою, и собственными руками умертвить чадоубийцу - предателя, изменника отечеству…