- Благородная душа! - сказал Чернов. - Палей дал мне более, нежели жизнь, - он возвратил мне отечество… Никогда не забуду я его благодеяния. О, если б я мог чем-нибудь доказать ему мою любовь!
- Можешь!.. - сказал Огневик. - Вспомни, что ты говорил мне на могиле Натальи. Требую твоего содействия!
- Вот тебе рука моя!.. Я готов на все… Говори, что должно делать!
Огневик пожал руку своего друга и сказал:
- Теперь не пора. Хочу знать только, можешь ли ты ехать со мною?
- Могу! Раны мои закрылись; воздух и движение возвратят силы. Ах, если б я был здоров до Полтавского сражения!
- Да, брат, жалей, что не был в этом деле! - отвечал Огневик. - Никогда на русской земле не было столько славы и такого торжества! Мы часто бивали врагов, но теперь побили учителей наших, победили непобедимых и одною победою решили участь нескольких царств!..
- Расскажи мне, где был ты, что делал Палей, каким образом царь успел одним ударом уничтожить все войско шведское! Я слыхал много об этой чудной битве, но хотел бы узнать от тебя…
- Ты сам бывал в боях, - отвечал Огневик, - и знаешь, что никакой рассказ не может изобразить в точности сражения. В бою кипит сердце и душа забывает о земле, а после сражения действует холодный ум. Рассказ о битве есть то же, что изображение пожара на холсте: свет без блеска и теплоты. Но если тебе непременно хочется послушать меня, то я расскажу тебе, что сам видел и что слышал от старшин, бывших в этом сражении!
Перейдя за Ворсклу, русская пехота стала окапываться. В средине было 12 полков под начальством Репнина и Шереметева. По обоим крылам было по 11 пехотных полков. Правым крылом начальствовали Голицын и Вейсбах, левым Алларт и Беллинг. Конницею, на правом крыле, начальствовал Боур, на левом - князь Меншиков. Пять полков с генералом Гинтером стояли в резерве. Палей с дружиною был при Меншикове.