- Дай мне, дай! Я только раз прижму к сердцу!.. - Уста его дрожали… По холодному лицу катились горячие слезы.
Огневик утешался страданием и страхом своего врага. Он не позволил Мазепе прикоснуться к волосам Натальи и с адскою улыбкою на устах, изображающею жажду и наслаждение мести, сказал:
- Прижать к сердцу! Ужели у тебя есть сердце? Ха, ха, ха! А я думал, что вместо сердца у тебя в груди камень, обвитый змеею! Но постой, я еще не дошел до расчета! Знаешь ли ты это?
Огневик вынул из-за пазухи небольшую серебряную коробочку и поднес ее к глазам Мазепы. Тот взглянул и содрогнулся.
- Ты не довольствовался тем, что истязал тело мое в пытке, растерзал сердце разлукою с Натальей, что предал меня на казнь клеветою - ты хотел еще лишить меня жизни… и подослал ко мне, с этим лакомством, женщину, низверженную тобою в пропасть разврата и злодеяний… - Произнося сие, Огневик усиливался усмехнуться, между тем как во взорах его пылала злоба и губы судорожно кривлялись. На столе стояло прохладительное питье. Он налил его в стакан, высыпал в него порошок из серебряной коробочки и, поднося Мазепе, сказал:
- Я бы презрел тебя, как гада, лишенного жала, если б одно личное оскорбление возбуждало во мне ненависть к тебе. Но я узнал, что ты снова строишь козни на погибель несчастного отечества, что ты разослал своих лазутчиков по Украине, возбуждая народ к мятежу, и торгуешься с врагами России, чтоб предать нас снова польскому игу!.. Несчастие не образумило тебя, и проклятие церкви довершило в тебе сатанинские начала… Ты один опаснее для отечества, нежели десять таких врагов, как Карл… Из твоего коварного ума излилась вся клевета на великого царя русского; ты отравил сердца верных малороссиян изменою… Всему должен быть конец… Пей!..
- Прости, помилуй! - воскликнул Мазепа, задыхаясь, дрожащим голосом.
- Пей… или я растерзаю тебя на части, - сказал Огневик, скрежеща зубами, замахнувшись кинжалом и устремив на Мазепу дикий, блуждающий взор.
- Я откажусь от мира, постригусь в монахи… - примолвил Мазепа умоляющим голосом, сложив руки на груди. - Не лиши покаяния!..
- Монастырская келья не сокроет твоих козней, и я уже научен тобою, как должен верить твоим обетам и клятвам. В последний раз говорю: пей!