- Уж верно, сотни четыре, - отвечал мужик. - Не ходи теперь, батько, к нашему пану, а то тебе мудрено будет добраться до него, коли ты к нему едешь с тем, чего мы ему у Бога просим. Панский двор окопан валом, на валу стоят двенадцать пушек, да еще каких крепких, железных! А перед валом ров, а за рвом частокол, а за частоколом стоят ляхи с ружьями, а ворота одни, да и те на запоре, а за воротами решетка, да еще железная, а над воротами куча камней, а за камнями…
- Довольно, довольно! Спасибо за добрые вести, - примолвил Палей и бросил третий талер мужику.
- Добрые вести, добрые вести! - проворчал мужик с удивлением, подбирая деньги. - От этих добрых вестей у другого бы морозом подрало по коже, а нашему батьке пули как вареники, а пушка как бабья ступа!
- Что ты ворчишь себе под нос? - сказал Палей.
- Так, ничего, а дивлюсь только, что ты не боишься ни панских пушек, ни ляшских ружей, а нам так и от канчука экономского деваться некуда!
- С завтрашнего дня эконом ваш не будет больше размахивать канчуком, а взмахнет всеми четырьмя, да и поминай как звали! - сказал Палей.
- Ой, дай-то, Боже! - сказал мужик, перекрестясь.
- Ведь ты слыхал уже, что мы идем куколь из пшеницы выбирать? - примолвил Палей.
- Да, да! Ляхов и жидов резать!.. Помогай Боже, помогай Боже! - сказал мужик, крестясь и кланяясь.
- Только смотри ж… ни гугу! - сказал Палей. - Никому ни словечка, что видал меня с моими детками!