Мазепа прервал речь Огневика и, посмотрев на него, с видом простодушия, сказал:
- Меня обвиняют в недоверчивости к людям, а между тем все меня обманывают! Сестра Быстрицкого и муж ее, облагодетельствованные мною, исторгнутые из бедности, изменили мне при первом случае!.. И сама Наталья!..
- Наталия ни в чем не виновна, - отвечал с жаром Огневик. - Она всегда питала к вам чувство нежной дочери, всегда вспоминала с благоговением о своем благодетеле…
- Пусть будет так! - возразил Мазепа. - Продолжай!
- Я любил нежно, пламенно Наталию и был так счастлив, что приобрел любовь ее. Я помню, как свое имя, день и час, в который мы сознались друг другу во взаимной любви, но не помню ни одного слова из всего того, что я сказал Наталии, а из ее ответа одно люблю - врезалось навеки в сердце моем и в памяти. Мы поклялись…
- Довольно, довольно, - сказал Мазепа, насупив брови и стараясь улыбнуться, - я знаю, что говорится в подобных случаях! Клятвы… верность!.. Мне удивительно, однако же, как вам не пришло в голову обвенчаться без моей воли и без моего ведома! Только этого недостает в этой повести!
- Признаться, я хотел жениться и увезти Наталию в Белую Церковь, но несчастный случай воспрепятствовал мне исполнить сие намерение. Князь Вишневский, прибыв в это время в Варшаву, из своих поместьев, зная любовь и доверенность ко мне Палея, вознамерился захватить меня и удержать заложником, до возвращения Палеем завоеванных нами земель княжеских и до удовлетворения за добычу, взятую в поместьях князя. Паны Рады, не предвидя успеха в переговорах своих со мною, согласились предать меня, и я, предуведомленный заблаговременно, должен был бежать тайно из Варшавы и скрытно пробираться на Украину. Я не хотел подвергать Наталию опасностям моего бегства и пожертвовал собственным счастьем… Вскоре после моего бегства из Варшавы вы, ясневельможный гетман, велели Наталии ехать в Батурин, и я, узнав об этом, решился воспользоваться данным мне от Палея поручением, чтоб окончить мое намерение…
- То есть увезти Наталью из моего дома, не правда ли? - примолвил Мазепа, устремив проницательный взор на Огневика и стараясь скрыть внутреннее волнение.
- Я не хочу обманывать вас, ясневельможный гетман! Не надеясь, чтоб вы отдали Наталию неизвестному вам человеку, бедняку, казаку без роду и племени, и притом верному другу врага вашего, - я хотел увезти ее и обвенчаться с нею, с благословения благодетеля моего…
- Молодецки! - сказал Мазепа, скрывая гнев и злобу под улыбкой мнимого простодушия и веселости. - Но этого нельзя было исполнить, не имея в доме моем сообщников, которые из дружбы к тебе или к Палею согласились бы помогать тебе. Иначе невозможно было подумать…