-- Знаю, -- прервал тан, -- я заметил это строение, когда проезжал мимо, и видел на пригорке массу каких-то замысловатых камней, которую, говорят, сложили ведьмы или бритты.
-- Именно! Когда Гарольд уезжает из города, то уж наверное завернет в тот дом, потому что там живет его прелестная Юдифь со своей бабушкой. Если подъедешь туда под вечер, то непременно встретишь Гарольда.
-- Благодарю тебя, друг Годрит, -- сказал Вебба. -- Извини меня за мою грубость, если я смеялся над твоей стриженой головой; вижу теперь, что ты такой же добрый саксонец, как любой кентский хлебопашец... Итак, да хранят тебя боги.
Проговорив эти слова, кентский тан пошел быстрым шагом через мост, между тем как Годрит повернулся на каблуке и стал отыскивать глазами, не найдется ли за одним из столов какого-нибудь приятеля, с которым можно было убить час-другой за азартной игрой.
Как только он отвернулся, оба слушателя, которые перед тем только что расплатились с хозяином, удалились под тень одной из аркад, сели в лодку, причалившую к берегу по особому знаку с их стороны и поехали через реку. Они хранили мрачное, задумчивое молчание, пока не вышли на противоположный берег; здесь один из них отодвинул назад берет, так что можно было узнать резкие черты Альгара.
-- Что, друг Гриффита? -- произнес он с горькой усмешкой, -- слышал, как мало граф Гарольд полагается на клятву твоего повелителя, когда заботится об укреплении марок; слышал ли также, что только жизнь одного человека отделяет его от престола -- единственного человека, который когда-либо мог принудить моего зятя дать клятву на подданство Эдуарду.
-- Вечный позор тому часу! -- воскликнул спутник Альгара, в котором, по золотому ожерелью и особенной стрижке волос, легко было узнать валлийца. Не думал я никогда, чтобы сын Левелина, которого наши барды ставили выше Родериха Великого, когда-либо согласился признать владычество саксонца над кимрскими холмами.
-- Ну, хорошо, Мирдит, -- ответил Альгар, -- ты знаешь, что никогда никакой кимр не сочтет за бесчестье нарушение клятвы, данной саксонцу; наступит час, когда львы Гриффита снова будут душить стада гирфордских баранов.
-- Дай-то Бог! -- сказал злобно Мирдит. -- Тогда граф Гарольд передаст Этелингу саксонскую землю, по крайней мере, без кимрского королевства.
-- Мидрит, -- произнес Альгар торжественно, -- не Этелинг будет царствовать в Англии. Тебе известно, что я первый обрадовался вести о его приезде и поспешил в Довер встретить его. Когда я увидел его, мне показалось, будто на лице его признаки близкой смерти; деньгами и подарками подкупил я доктора-немца, который пользует принца, и узнал, что в Этелинге кроется зародыш смертельной болезни, чего он сам и не подозревает Ты знаешь, имею ли я причины ненавидеть графа Гарольда... Хотя бы мне одному пришлось противиться его восшествию на престол, он не взойдет на него иначе, как перешагнув через мой труп. Когда говорил клеврет его, Годрит, я почувствовал, что он говорит правду: если Этелинг умрет, то ни на чью голову не может пасть корона, кроме головы Гарольда.