-- А что ж ты намерен сделать с Гриффитом? -- спросил старый тан. Неужели ты признаешь его венценосным королем, наместником Эдуарда?
-- Конечно, я этого не сделаю. Гриффиту одному не будет помилования, но все же я не лишу его жизни, если он сдастся мне военнопленным и без условий положится на милость короля.
Настала длинная пауза. Никто не смел противоречить графу, хотя предложение его вовсе не нравилось двум молодым танам.
-- Но решил ли ты, кому собственно быть послом? -- спросил, наконец, старый тан. -- Валлийцы очень свирепы и кровожадны, и тому, кто отправится к ним, я посоветовал бы предварительно составить свое завещание.
-- А я убежден, что моему послу нечего будет опасаться, -- возразил Гарольд. -- Гриффит -- король в полном смысле этого слова, и если он во время нападений никого не щадит, то он все же настолько благороден, что не причинит ни малейшего вреда послу, присланному для переговоров с ним.
-- Выбирай же послом, кого хочешь, -- сказал смеясь один из младших танов, -- только пожалей своих друзей.
-- Благородные таны, -- сказал тогда де-Гравиль, -- если вы думаете, что я могу быть, в качестве иностранца, вашим послом, то я с величайшим удовольствием приму на себя эту обязанность. Сделаю я это, во-первых, потому, что очень интересуюсь старинными замками и желал бы убедиться собственными глазами: не ошибся ли я, считая виднеющиеся отсюда башни колоссальными, а во-вторых, мне хотелось бы взглянуть на обстановку это дикой кошки, иначе именуемой королем Гриффитом, Одно только обстоятельство мешает мне предлагать свои услуги более настойчиво, а именно то, что я хотя и знаком немного с валлийским наречием, но едва ли могу выражаться на нем красноречиво... Впрочем, так как один из вас знает по-латыни, то он может послужить мне переводчиком, в случае нужды.
-- Ну, что касается твоего опасения, будто тебя не поймут, то это сущие пустяки, -- сказал Гарольд, очевидно обрадовавшийся предложению де-Гравиля. -- Гриффит же не тронет ни одного волоска на твоей голове -- в этом будь уверен. Но, дорогой сир, не воспрепятствуют ли нанесенные тебе сегодня раны выполнить твое намерение? Путь, предстоящий тебе, хоть не долог, но чрезвычайно труден... а верхом ехать тебе будет нельзя: придется идти пешком.
-- Пешком? -- повторил рыцарь тоном разочарования. -- Признаться, я этого не предвидел!
-- Довольно! -- произнес Гарольд, отвернувшись от него. -- Не будем больше говорить о невозможном.