-- Я заметил, когда ехал сюда, что ты не всегда так жалеешь людей, сказал отважный рыцарь.
-- О, сир де-Гравиль, долг иногда запрещает нам быть человеколюбивыми, -- ответил немного побледневший Гарольд твердо. -- Если не запереть этих валлийцев в их горах, то они понемногу подточат вею Англию, как волны подтачивают берег. Они тоже беспощадно поступают с нами... Но большая разница в том, сражаешься ли с сильным врагом, или же побиваешь его, когда он лежит перед тобой связанный по рукам и ногам. Видя, что я имею дело только с горстью осужденных на смерть героев, которые уже не могут больше противостоять мне, видя несчастного короля, лишенного всякой возможности дать мне отпор, и сделав все, что я должен был сделать для своей родины, я делаюсь снова человеком.
-- Иду, -- сказал рыцарь, склонив голову так же почтительно перед графом, как перед своим герцогом, и направился к двери. У порога он остановился и, взглянув на перстень, данный ему Гарольдом, проговорил:
-- Еще одно слово, если это не нескромность. Ответ твой, может, быть, придаст больше силы моим убеждениям, если они окажутся нужными... Какая тайна кроется под этим залогом?
Гарольд покраснел и, очевидно, затруднялся с ответом, но потом произнес:
-- Вот история перстня: при штурме Радлана попала мне в руки Альдита, супруга Гриффита. Так как мы воюем не с женщинами, то я проводил эту госпожу к ее супругу. При прощании она дала мне этот перстень, и я попросил ее сказать Гриффиту, что если я, в минуту величайшей его опасности, перешлю ему этот перстень, то он должен смотреть на него как на залог того, что жизнь его будет сохранена мной.
-- Ты думаешь, что Альдита теперь находится со своим супругом?
-- Не знаю этого наверное, но подозреваю, что так.
-- А если Гриффит все будет упорствовать в своем решении?
-- Тогда ему не миновать смерти... хотя и не от моих рук, -- прошептал Гарольд грустно. -- Да хранит тебя Воден.