-- Сердце моего сердца, что случилось с тобой? чего ты так печалишься? -- воскликнул он.
-- С тобой не произошло никакого несчастья? -- пролепетала Юдифь, пристально смотря ему в глаза.
-- Несчастья? Нет, дорогая моя! -- ответил граф уклончиво.
Юдифь опустила глаза и, взяв его под руку, пошла вперед. Дойдя до места, откуда не видно было колонн друидского храма, вызывавших в ней этот день какой-то непонятный ужас, она вздохнула свободнее и остановилась.
-- Что ж ты молчишь? -- спросил Гарольд, склонившись к ней. -- Скажи мне хоть что-нибудь!
-- Ах, Гарольд, -- ответила она. -- Ты давно знаешь, что я живу только тобой и для тебя... я верю бабушке, которая говорит, что я -- часть тебя, верю потому, что каждый раз чувствую: ожидает ли тебя радость или горе. Как часто, во время твоего отсутствия, на меня нападала веселость, и я знала тогда, что ты благополучно избег какой-нибудь грозившей тебе опасности или победил врага... Ты спрашивал меня, чем я взволнована в настоящий момент, но я сама не знаю этого -- и могу сказать только, что эта печаль, которую я не в силах преодолеть, происходит от предчувствия, что тебе предстоит что-то ужасное.
Видя уныние своей невесты, Гарольд не осмеливался сообщить ей о предстоявшей поездке. Он притянул ее к себе и просил не беспокоиться напрасно. Но утешения его не подействовали на нее. Казалось, на душе ее тяготело нечто, чего нельзя объяснить одним предчувствием и чего ей не хотелось рассказать. Когда же Гарольд настойчиво попросил ее сообщить ему, на чем она основывает свое опасение, она скрепя сердце произнесла:
-- Не смейся надо мной, Гарольд, ты еще не можешь представить себе, какую нравственную пытку перенесла я в течение этого дня. О, как я обрадовалась, как увидела Гурта!.. Я просила его ехать к тебе -- видел ты его?
-- Видел... Но продолжай.
-- Ну, когда Гурт оставил меня, я машинально пошла на холм, где мы так часто сидели с тобой. Когда я села у склепа, мной начал овладевать сон, против которого я боролась всеми силами, но он одолел меня и я, уснув, увидела, как из могилы восстал бледный, мерцающий образ... я видела его совершенно ясно... о, я как будто и теперь вижу его перед тобой... этот лоб восковой белизны... эти ужасные глаза с неподвижным, мутным взором!..