Гарольд молча последовал за ними в залу света, где все, что он увидел, превзошло его ожидания.
Вильгельм сидел с неподражаемо величественным видом на тронном кресле. Он был во всем своем герцогском облачении и держал в руках высоко поднятый меч правосудия. За ним стояли двадцать вассалов, из самых могущественных и, Одо, епископ байский, тоже в полном облачении. Немного в стороне виднелся стол, покрытый золотой парчой.
Герцог не дал Гарольду времени одуматься, а прямо приступил к делу.
-- Подойди! -- произнес герцог повелительным и звучным голосом. Подойди без страха и сожаления! Перед этим благородным собранием свидетелем твоего слова и поручителем за мою верность -- требую, чтобы ты подтвердил клятвой данные мне тобой вчера обещания, а именно: содействовать моему вступлению на английский престол, по смерти короля Эдуарда. Жениться на моей дочери, Аделице и прислать сюда сестру свою, Тиру, чтобы я по уговору, выдал ее за одного из достойнейших моих баронов... Приблизься, брат Одо, и повтори благородному графу норманнскую присягу.
Одо подошел к таинственному ларчику и проговорил отрывисто:
-- Ты клянешься исполнить, насколько то будет в твоих силах, уговор свой с Вильгельмом, герцогом норманнов, если будешь жив и небо поможет тебе. В залог своей клятвы положи руку на этот меч.
Все это так неожиданно обрушилось на графа, ум которого, как мы уже сказали, был от природы не так быстр, как наблюдателен и положителен. Смелое сердце его было так отуманено хитростью герцога, мыслью о неизбежной гибели Англии, если его задержать еще долго в плену, что он почти бессознательно и будто во сне положил руку на меч и машинально повторил:
-- Если буду жив и небо поможет мне! Все собрание повторило торжественно:
-- Небо да пошлет ему свою помощь!
Мгновенно, по знаку Вильгельма, Одо и Рауль де-Танкарвил сняли парчовый покров, и герцог приказал Гарольду взглянуть.