На чем же вы покончили? -- спросил он с испытывающим взглядом.
-- Человек на этот раз оказался бодр телом, а слаб духом! -- произнес Альред со вздохом.
-- Прости мне, отец мой, -- продолжал Гакон, -- но сама Юдифь станет твоим союзником в этой трудной борьбе, именно потому, что она вполне искренно привязана к Гарольду. Ей стоит только доказать, что этого разрыва требуют его безопасность, величие и честь -- тогда она употребит все свое влияние на него, чтобы побудить его покориться тебе.
Альред познал из опыта всевластие честолюбия, но был плохой знаток в чувствах женского сердца. Он отвечал Гакону нетерпеливым жестом, но Гурт, обвенчавшийся недавно с милой и достойной девушкой, отнесся совсем иначе к замечанию Гакона.
-- Гакон прав! -- сказал он. -- И мы не можем требовать, чтобы Гарольд нарушил, без ведома Юдифи, их взаимный обет. Она из-за него отказалась от многих и блистательных партий и любила его с беспредельной нежностью. Отправимся к Юдифи, а еще того лучше, поедим и расскажем все дело королеве и порешим заранее подчиниться во всем ее верховной воле.
-- Идем! -- сказал Гакон, прочтя неудовольствие на лице старика. -- А достойный Альред останется с Гарольдом, чтобы придать ему мужество к победе над его настоящей слабостью.
-- Ты рассудил умно, мой сын, -- ответил Альред. -- Переговорить об этом деле с королевой приличнее вам, молодым светским людям, чем мне, дряхлому старику.
-- Идем, Гакон, нечего медлить, -- произнес Гурт. -- Знаю, что наношу моему любимому брату страшную рану, которая долго не заживет... но он сам научил меня ценить Англию так же высоко, как римляне ценили Рим.
ГЛАВА Х
Взаимная любовь придает нам необыкновенное спокойствие, но мы большей частью сознаем это только тогда, когда наше счастье уж разрушено: пока сердце не смущено возможностью разлуки, мы бываем энергичны и деятельны, мы идем неуклонно по однажды начертанному пути и стремимся к цели, поставленной нам честолюбием или долгом, хотя и не замечаем, что, собственно, влечет нас вперед и вперед.