В этот день песня, давно позабытая в Англии, пробудилась ото сна. Арфа переходила от одного к другому. Воинственно-сурово звучали ее струны в руках англодатчанина, но они нежно вторили голосу англосаксов. Но воспоминание о Тостиге, о брате, павшем в войне с братом, лежало тяжелым камнем на душе Гарольда. Однако он так привык жить исключительно для Англии, что мало-помалу силой железной воли сбросил с себя мрачную думу. Музыка, песни, вино, ослепительный свет огней, радостный вид доблестных воинов, сердца которых бились заодно с его сердцем, торжествуя победу, все это наконец увлекло и его к участию в общей радости.
Когда ночь наступила, Леофвайн встал и предложил заздравный кубок обычай, связывающий современные обычаи Англии с ее стариной. Шумный говор утих при виде привлекательного лица молодого графа. Он снял шапку, как требовало приличие (саксонцы садились за стол в шапках), принял серьезный вид и начал:
-- С позволения моего брата и короля и всей честной компании, осмеливаюсь напомнить, что Вильгельм, герцог норманнский, затевает прогулку вроде той, что совершил почивший гость наш, Гарольд Гардрада.
Презрительный смех встретил напоминание о дерзости Гардрады.
-- А как мы, англичане, слывем материалистами, даем каждому нуждающемуся хлеб-соль, вино и ночлег, то я думаю, что герцог ожидает от нас одного только хорошего угощения.
Присутствующие, разгоряченные вином, шумно одобрили эту мысль Леофвайна.
-- Итак, выпьем за Вильгельма руанского и -- говоря словами, которые теперь на устах каждого и будут, вероятно, переданы потомству -- если герцог так полюбил английскую землю, то дадим ему от всего сердца семь футов земли в вечное владение.
-- Выпьем за Вильгельма норманнского! -- закричали пирующие с насмешливой торжественностью.
-- Выпьем за Вильгельма норманнского! -- гремело по всем палатам! И вдруг, среди всеобщего веселья, вбежал человек, очевидно гонец, пробрался поспешно к королевскому креслу и сказал звучным голосом:
-- Герцог Вильгельм высадился в Суссекс с таким громадным войском, которого не видели никогда на наших берегах*.