Сам мызник, с сыновьями и с годными в военную службу сеорлями, прислан к королевскому войску, к отряду графа Гурта.
Позади этой мызы стоял небольшой, пришедший в. ветхость храм, с раскрытыми дверями, предоставляя на случай опасности убежище. В нем толпились молельщики.
Сеорли пристали к некоторым собратьям, которые облокотившись на низкий забор, устремили взоры на щетинившееся оружием поле. Невдалеке от них и в стороне от толпы стояла в глубокой задумчивости неизвестная женщина, лицо которой было закрыто густым покрывалом.
Между тем как земля дрожала под движением норманнских войск и крики бойцов, как громовые раскаты, носились по воздуху, два отшельника, следовавшие за саксонскими войсками, приехали из окопов к мызе. Не успели они сойти с лошадей, как толпы любопытных окружили их.
-- Битва началась, -- произнес один из них торжественным голосом. Молитесь за Англию: она никогда еще не была в такой опасности, как теперь.
Незнакомка вздрогнула при этих словах отшельника и поспешила подойти к нему.
-- А король?.. Король? -- воскликнула она дрожащим голосом. -- Где король?
-- Дочь моя, -- ответил отшельник. -- Место короля у своей хоругви, но когда я оставил его, он был во главе передового полка. Где же он теперь это мне неизвестно... но думаю, что там, где битва кипит жарче и опасность грознее...
Старцы сошли с коней и вошли во двор, где их опять окружили жены сражающихся и закидали их вопросами о битве.
Добродушные старцы успокаивали и утешали всех, сколько было возможно, и потом вошли в храм.