Этот приказ пронесся по норманнским рядам, раздался конский топот, и все рыцарство Вильгельма понеслось по равнине,
Гарольд угадал цель этого движения. Он понял, что его присутствие нужнее вблизи окопов, чем во главе передового полка. Остановив отряд, он поручил его начальству Леофвайна и еще раз кратко, но убедительно повторил своим ратникам увещание -- не расстраивать своего треугольника, в котором заключалась их сила против конницы, да и против численного превосходства противника. Он вскочил на коня и, перескакав с Гасконом обширную равнину, принужден был сделать громадный объезд, чтобы попасть в тыл окопов. Проезжая близ мызы, он заметил в толпе множество женских платьев. Гакон сказал ему:
-- Жены ждут возвращения мужей после победы.
-- Или будут искать мужей между убитыми, -- ответил Гарольд. -- Что если мы падем, будет ли кто-нибудь искать нас в грудах трупов?
Он почти не успел произнести этих слов, как увидел вдруг женщину, сидевшую под одиноким терновым кустом, невдалеке от окопов. Король посмотрел пристально на эту неподвижную, безмолвную фигуру, но лицо ее было закрыто покрывалом.
-- Бедняжка! -- прошептал он. -- Счастье и жизнь ее зависят, может быть, от исхода сражения... Дальше, дальше! -- воскликнул он. -- Сражение приближается в направлении к окнам!
Услышав этот голос, женщина быстро встала и протянула руки. Но саксонские вожди повернули к окнам и не могли, конечно, видеть ее движения, а топот лошадей и грозный гул сражения заглушили ее слабый и болезненный крик.
-- Мне пришлось еще раз услышать его голос! -- прошептала она и уселась опять под терновым кустом.
Когда Гарольд и Гакон въехали в окопы и сошли с лошадей, громкий клик: "Король, король! за права отцов!" -- раздался вдруг в рядах и ободрил тыл войска, на который всей силой напирали норманны.
Плетень был уже заметно поврежден и изрублен мечами норманнов, когда Гарольд явился в самый разгар сражения. С появлением его ход дела изменился: из смельчаков, пробившихся во внутренность окопов, не вышел ни один: люди, лошади и доспехи валились под ударами секир, так что Вильгельм был вынужден отойти с убеждением, что такие окопы и с такими защитниками нельзя одолеть конницей. Медленно спустились рыцари по косогору, а англичане, ободренные их отступлением, готовы были выйти из своих укреплений и пуститься в погоню, если б голос Гарольда не удержал их. Пользуясь этим отдыхом, король велел заняться исправлением плетня. Когда все было кончено, он обратился к Гакону и окружившим танам и сказал с живейшей радостью: